Евгений Гордейчик

2.1.06

«Верный в мале, и во мнозе верен есть:
и неправедный в мале, и во мнозе неправе­ ден есть»

Евангелие от Луки; 16 глава, 10 стих

Переяславская Рада

Первого января 1654 года в приднепровском городе Переяславе свершилось долгожданное для малороссийского народа событие, было восстановлено единство Российской державы, попущением Божьим расторгнутое прокатившимся по стране несколько столетий назад монгольским смерчем. В это морозное январское утро Богдан Хмельницкий подписал и декларировал договор с Царем Алексеем Михайловичем. Малороссийская Украйна, долгое время находившаяся под иноверным польско-литовским гнетом вновь стала неотъемлемой частью Русского государства.

Известно, что Переяславская Рада не была первым контактом между Запорожским казачеством и Москвой. Еще в 1648 году казацкая старшина слезно просила о заступничестве Великого Государя Алексия Михайловича. Правда, получив военную помощь с необычной легкостью возвращалась к своим недавним врагам, прельщенная обещанием шляхетских привилегий и шкурной выгодой. Да и вообще, никогда казаки не отличались особой политической разборчивостью. Оставаясь верными своей степной природе добытчиков они никогда не приносили реальных, практических выгод в жертву отвлеченным идеям.

Не произошло в Малороссии особых изменений и после Переяславской Рады. Еще в течение трех лет власть в Украйне всецело принадлежала казачьей верхушке. Воевода, московский наместник, почти не выезжал из Киева, который в то время был небольшим заштатным городом. А как только Москва попыталась прекратить учиненный казаками форменный грабеж народа, несколько ограничив гетманскую власть, поднялось восстание. Преемник Хмельницкого, Иван Выговский, опять переметнулся к полякам, начав длинную чреду гетманских измен. При Выговском казацкая старшина открыто противодействовала новым властям, цинично попирая обеты пятьдесят четвертого года. Не секрет, что царская администрация вполне вступила в управление Малороссией лишь в начале XVIII века, и то во многом лишь благодаря раздорам в казачьей среде.

Так в чем же состоит глубинная суть Переяславской рады, почему вопреки мнению украинофильских историков, мы видим в этом событии не обычный военный союз между казацкой старшиной и Московским царем , а именно присоединение Малороссии к Русскому Царству, глубинное, онтологическое воссоединение южнорусской народности, со своим более крепким северным собратом? Обратим внимание на ряд деталей, часто ускользающих от взгляда светской историографии.

Присяга

Основным событием Переяславской Рады стало именно клятвенное обещание верности Московскому Царю, принесенное на веки, не только за себя, но и за грядущие поколения.

Хотя большинство светских историографов не придают большого значения всенародной присяге, считая этот момент обычной бюрократической формальностью, понимание сути Переяславской клятвы напрямую связано с оценкой легитимности любой, независимой от Москвы Украинской власти.

Замечательный русский богослов XIX столетия, Московский митрополит Филарет (Дроздов) один из своих многочисленных трудов посвятил православному пониманию верноподданнической присяги: «Присяга, или клятва, есть именем Божиим ут­ вержденное удостоверение о чистой истине объ­ являемого, или о верном исполнении обещаемого».

Но как же мы можем в наших уверениях и обеща­ ниях употреблять Святое имя Божие? Можно ли позволить себе, вопреки завету Господа: «Аз же глаголю вам не клятися» (Мф.,5,34) такое дерзновение ?

Разрешение этих вопросов предлагает апос­ тол Павел: «Человецы большим кленутся, и всякому прекословию кончина во извещение клятва есть» (Евр.,6,16) , то есть клятва позволительна как край­нее средство удостоверения в тех случаях, когда бы­ вает необходимо устранить сомнение, прекратить прекословие.

Поэтому, если спор касается бытовых тем, и для выяснения правоты существуют обычные способы, то естественно ни один благоразумный человек не будет прибегать к чрезвычайному средству удосто­верения своей правоты, и никогда не позво­ лит себе клятвы Божественным именем.

Верноподданническая клятва

Но бывают случаи и другого рода, когда обыкновенные средства недостаточны для уст­ ранения сомнения ; а недостаток доверия оказался бы крайне вредным для общества. В таких редких случаях необходимо даже с крайним усилием достигнуть кончины во извещение, прибегнуть к крайнему средству , какое только возможно.

Одним из этих необычных случаев и является верноподданническая присяга. Г осударство требует от подданных твердого удостоверения верности , потому что без этого не был бы обеспечен общественный поря­ док и безопасность. Чем же возможно обеспечить верность? Законами? Но для того, чтобы законы имели действие, необходима уверенность в их соблюдении; а ее легче всего обеспечить именно честностью и религиозным долгом, а отнюдь не полицейскими мерами.

Клятва именем Божиим в верном исполнении общественного дела, нужна как для удостоверения власти и общества, так и для утверждения на благо и самого обещающего верность.

Принесение клятвы

В Переяславе наши предки перед Крестом и Евангелием, перед лицом Самого Всевидящего Бога дали клятвенное обещание верности благочестивейшему Российскому самодержцу, царю Алексею Михайловичу .

Как уже говорилось, украинофильские историки видят в этом событии лишь обычный военный союз между казацкой старшиной и Московским царем. Но обратим внимание на ряд деталей. Присяга династии Романовых была принесена навечно, за себя и за все последующие поколения, уже этот факт говорит о том, что клятве придавалось именно глубинное, мистическое значение.

Сама актуальность вопроса, через 350 лет после принесения Переяславской присяги, свидетельствует о ее особенном значении. В рассматриваемый нами период было заключено немало военных договоров и с Польшей и с ханом. Но только Переяславская рада осталась навечно в памяти народа.

Прислушаемся к многочисленным библейским примерам, свидетельствующим о необходимости хранения данных Богу обещаний. Вспомним одно поучительное ветхозаветное событие.

Иисус Навин при взятии Иерихона все его драгоценности предназначил Богу, а прочее повелел сжечь в огне, клятвенно обязав израильтян исполнить свое повеление. Но один воин, Ахар, нарушил клятву, при своив себе неприятельскую одежду и золотой сосуд. Что же произошло? Победоносный до этого Израиль потерпел поражение в битве с небольшой деревушкой. И вернулось могущество к израильтянам, лишь после того, как открытый особым Божественным промыслом клятвопреступник был побит камнями. Один клятвопреступник навредил целому народу, и только особенная благодатная помощь прекратила вред. Суд Божий не оставил безнаказанным клятвопреступника, которого вряд ли сумело бы найти человеческое правосудие.

Вопрос о легитимности

Среди многочисленных контактов казачества с Москвой лишь Переяславская Рада была легитимной, представляла все слои малороссийского общества. Наряду с Запорожским гетманом Богданом Хмельницким и казацкой старейшиной в Переяславе присутствовал Киевский Митрополит Сильвестр (Косов), и выборные из мещан. По своему существу Переяславская Рада была Земским Собором, той частью Всероссийского Собора 1612 года, которая, из-за иноземного гнета не смогла присутствовать в Москве, но всей душой желала доказать свою верность законной Русской власти. Не секрет, что как раз именно простой народ с радостью присягал Московскому Государю.

Казачья верхушка согласилась признать суверенитет русского Царя только из страха перед чернью, опасаясь утраты власти над крестьянами, уже давно видевших в запорожском войске не защитников, а обычных «панов», готовых к тому же в любой момент продать своих соплеменников в татарский плен. Историческая справедливость требует отметить, что и Митрополит, так же как и большая часть Малороссийского епископата присягало Белому Царю без особой охоты, понимая, что государственное единство неизбежно приведет и к объединению Церкви. А северный сосед, в отличие от Константинополя, будет реально контролировать церковные дела. К тому же при строгом Московском Патриархе Никоне станут невозможны многие из тех панских вольностей, которые предоставил Польский сейм Южнорусским иерархам, в обмен на лояльное отношение к унии.

Соборность

Одно из возражений «самостийныков» заключается в том, что Московскому государю присягал не весь Малороссийский народ, но только казаки и небольшое количество выборных. Но вспомним, что еще в течении нескольких месяцев Царские бояре с казачьей старшиной объезжали все малороссийские города, объявляя населению о решении Собора, и предлагали присягнуть Государю Алексею Михайловичу. К отказавшимся не применялось никаких репрессивных мер, им объявляли, что они люди вольные, и могут, забрав свое имущество, перейти на польские земли. По своему представительскому составу Переяславская Рада наверное была самым легитимным собранием за всю историю Малороссии. Ни выборы гетманов, осуществлявшиеся лишь горсткой казачьей верхушки, ни пресловутая центральная Рада, созванная жалкой кучкой самозванцев не могут сравниться с полнотой народного представительства в Переяславе.

Более серьезное возражение состоит в том, что присоединяемая к России в 1654 году территория составляла не более пятой части малороссийских земель. Новая граница пролегала всего лишь по левому берегу Днепра, в то время как русские земли лежали далеко на запад, аж до Холма и Перемышля.

Однако вспомним, что в Переяславе, наряду с казачьей старшиной принимал присягу и Киевский Митрополит Сильвестр. Разумеется, обещая верность Русскому царю, он действовал именно как Первоиерарх Южно-Русской митрополии, от лица всей своей паствы. Поэтому, если проживающие в Малороссии иноверцы действительно свободны в выборе своего подданства, то Православно- русский народ должен ясно осознавать, что для Святой Православной Церкви, все чада которой таинственно образуют единое Тело Христово, не существует течения времени, и мы, верные ее чада должны оставаться послушными волеизъявлению предков, изреченному их Первосвятителем. В противном случае к греху клятвопреступления прилагается еще и грех Хамов, грех непочтения к родителям.

Мазепа

Рассматривая значение верноподданнической присяги, особо необходимо коснуться вопроса об отлучении от Церковного общения гетмана Мазепы. Предав царя, гетман совершил клятвопреступление. Своим поступком Мазепа собственноручно отсек себя от Церкви Христовой, так как нарушая произнесенную пред Крестом клятву человек вступает на путь сознательного Богоборчества, и разумеется никакая благотворительность и строительство храмов не могут перевесить тяжесть этого греха. Анафематствуя Мазепу, Священный Синод руководствовался именно вышеизложенной логикой.

Разумеется, в отлучении Мазепы немаловажную роль сыграл и политический мотив, воля Петра, необходимость явственно покарать предателя находящего вне физической досягаемости. Но в данном случае, Петр І , несмотря на секулярность своего правления, действовал именно согласно с Соборным разумом, возможно это был один из тех немногочисленных моментов, когда Петр мыслил не как абсолютистский западноевропейский монарх, но как православный государь, своей самодержавной волей выражая всеобщее мнение Русского народа. Это была, если можно так выразиться, соборность свернувшаяся, собрав шаяся в одну точку, но именно соборность, а не личный произвол.

Суть соборности не в форме, а в реальности ее содержания. Как Вселенской, так и Российской Церкви известны примеры, когда всеобщее мнение Церкви концентрировалось в волеизъявлении одного лица, и лишь впоследствии получало признание иерархии.

В качестве примера можно привести события 1437 года, в это время греки, навязав нам своего митрополита Исидора, пытались вовлечь русскую церковь во Фло рентийскую унию. Когда посланный на собор в Италию, митрополит Исидор возвращается в Москву с ак том унии, то соборная мысль русских епископ ов цепенеет и впадает в паралич от этой ошеломляющей неожиданности: «все епис копи рустии умолчаша и воздремаша и уснуша». Тогда сам великий князь Василий Василиевич отверг унию единоличным волевым изъявлением. И только лишь затем и «епископи рустии возбудишася и начаша име новати Исидора еретиком». Это был мо мент кристаллизации московской теократии, ко­ гда психологически фокус русского религиоз ного самоопределения сошелся в сердце москов ского самодержца.

Роль Переяславской клятвы после 1917 года

Наибольшую неоднозначность вызывает вопрос о действенности Переяславской клятвы после февральского переворота 1917 года. Ведь присяга была принесена именно династии Романовых, поэтому все-таки сегодня, после крушения в России самодержавной власти, клятва 1654 года в полной мере не довлеет над малороссийским народом.

Для православного мироощущения внутренне чужд космополитизм. По завету Святителя Патриарха Тихона русский человек обязан сохранять лояльность к государству в котором он живет, однако перед секулярным государством, таким как Советский Союз или нынешняя Российская Федерация невозможно иметь никаких обязательств религиозного характера. Отказываясь признавать Православие, как основу своего существования, государственную скрепу, общество тем самым освобождает гражданина от религиозного почитания власти, как Богоданной.

Памятуя слова апостола Павла о том, что «несть бо власть, аще не от Бога, сущия же власти от Бога учинении суть» (Рим.,13.1) , необходимо понимать, что в данном случае речь идет не о Богоизбранности конкретного носителя власти, но об общем правиле, что любой порядок, любое государственное устройство, даже самое жестокое и богоборческое, лучше анархии.

Дальнейшая судьба Малороссии

Впрочем, естественно предположить, что Государю Алексию Михайловичу присягали не как некой отвлеченной личности, но именно как символу русской государственности. И несмотря на те бедствия, которые русский народ претерпел после февральского переворота, все же нельзя, подобно некоторым эмигрантским деятелям, ставить знака равенства между крушением империи и исчезновением исторической России. Советская, а впоследствии и демократическая Россия все же в некоторой мере сохранили имперские идеалы, устремления. И нынешний малоросс должен сохранять верность Российскому государству в той мере, насколько оно само сохраняет верность идеалам Святой Руси.

Сохраним верность присяге, данной в Переяславе нашими отцами, и принесшей неисчислимые блага малороссийской земле. Будем следовать ей даже тогда, когда верность потребует готовности к самопожертвованию, без этого все наши клятвы ничтож­ ны. Ведь сам Небесный Царь оставил нам неложное обетование: « будь верен до смерти, и дам тебе венец живота» (Апок. 2, 10).

Евгений Гордейчик

Обсудить на форуме

Оставить сообщение в гостевой книге

Пресс-служба ИА Новороссия/СПГУ