После досрочных и неконституционных выборов 2007 г. все принялись анализировать их результаты. Убежден, что смысла в этом нет никакого. Ведь все было прогнозируемо. Получили ту же, выражаясь шахматной терминологией, патовую позицию, которую имели и до выборов. Теперь, правда, с микроскопическим перевесом «оранжевых», который не дает и слабых надежд на конструктивную работу законодательного органа.

Аморфная государственность

Анализировать следует не следствия, всякий раз одинаковые, а их причины, к чему мы оказываемся не готовыми. Если бы это было не так, мы бы признались (хотя бы самим себе), что череда неконституционных действий весны и лета 2007 г. стала возможной только потому, что имеем весьма аморфную государственность. При этом за нарушение конституционного порядка в стране практически в одинаковой мере ответственны и те, кто инициировал эти неправомочные действия, и те, кто с ними согласился.

В странах с четко функционирующим государственным механизмом, где едва не с молоком матери впитывается уважение к законам и порядку, события, подобные украинским, невозможны по определению. Нарушение конституции там сопряжено в лучшем случае с отстранением от должности, даже и наивысшей, в худшем — с судебным преследованием. В странах же, где отсутствуют традиции государственности, для оправдания таких действий, оказывается, достаточно заявить, что конституция несовершенна. Так, как это позволил себе президент В. А. Ющенко, который — в статусе народного депутата — сам же и принимал эту Конституцию.

Конституция, может, и несовершенна, но до тех пор, пока она не изменена законным образом, подлежит неукоснительному исполнению всеми гражданами, в том числе и президентом. Иначе гарантом чего он является: права на нарушение конституции?

Поразительно, что это не стало чрезвычайным происшествием в жизни страны. За исключением руководителей Коммунистической и Социалистической партий, П. Н. Симоненко и А. А. Мороза, все остальные политические силы восприняли президентский произвол как явление заурядное, не требующее острой общественной реакции. Юридические институции — Генпрокуратура, Верховный и Конституционный Суды, испытывавшие, правда, невероятный административный прессинг, не нашли в себе мужества защитить Конституцию. Министерство юстиции было последовательно в заявлениях о незаконности разгонных президентских указов, но дальше констатации не пошло. Еще меньше принципиальности проявили Кабмин и Партия регионов. Согласившись на досрочные незаконные выборы парламента, они фактически разделили с президентом ответственность за нарушение государственного порядка в стране.

Под стать политикуму оказалась и украинская общественность, чье правосознание (несмотря на раздаваемые ей комплименты о необычайной мудрости, на что политики особенно щедры перед выборами) находится, к сожалению, на очень низком уровне. Свидетельством тому стали, в частности, и досрочные выборы. Они не только не были проигнорированы избирателями, что в условиях зрелого гражданского общества вполне вероятно, но прошли под знаком пусть и небольшого, но преобладания тех политических сил, которые инспирировали этот правовой и государственный хаос. Нарушители конституционного порядка были едва не героизированы значительной частью общества.

Горькая правда истории

Это в наших традициях — не замечать того, чего замечать не хочется или что не согласуется с политической конъюнктурой. Проще убеждать и убаюкивать себя тем, что украинский этнос — древнейший в мире, а его государственность ведет свой отсчет с арийских времен.

Но история реальная, а не воображаемая, не свидетельствует о непрерывности отечественного государственного развития не только с невообразимо древних времен, но и с исторически обозримых. После разрушения Киеворусского государства монголо-татарами в 40-е гг. ХIII в. собственная государственность у нас появилась только в результате национально-освободительной войны 1648—1654 гг. На правах автономии украинский Гетманат просуществовал в составе Российской империи до начала XVIII в., а затем был ликвидирован российскими властями. В последующем украинская государственность являлась составной частью общероссийской или союзной на востоке, юге и в центре страны и австро- венгерской, польской, румынской и чехословацкой — на западе.

В продолжене долгих столетий Украина не представляла собой также и единой территориальной структуры. В современных границах она является довольно поздним образованием, окончательно сформировавшимся только после присоединения западноукраинских земель перед и после Великой Отечественной войны, а также передачи в 1954 г. в ее административную юрисдикцию Крымской области.

Конечно, шестьдесят лет существования в современных административно-территориальных границах и шестнадцать собственного суверенного развития — сроки очень небольшие, чтобы выработались стабильные традиции государственности, произошла консолидация населения в единую политическую нацию. Для этого требуются исторически более протяженные сроки, да и то при условии, что необходимость этого осознается не только политической и творческой элитой общества, но также и самим обществом.

К сожалению, опыт шестнадцати суверенных лет (и особенно — последних трех) не дает уверенности в том, что мы оказались подготовленными к решению непростых государственно-созидательных задач. Более того, многое указывает на то, что сложный и противоречивый опыт нашего исторического развития совершенно не учитывается в строительстве новой Украины. Особенно показательным примером этого является «оранжевая революция», разделившая народ Украины на национально сознательную и национально несознательную его части. И, что печальнее всего, граница между ними обрела четкие географические очертания. Третий нерегламентный тур выборов президента, а затем и незаконные досрочные выборы ВР в 2007 г. по существу закрепили этот географический разлом и политически.

Условия реванша — это крах страны

Мне уже приходилось обращать внимание на то, что мы имеем как бы две Украины — с разными историями, культурно-цивилизационными ценностями, традициями. Если мы действительно хотим иметь Украину единую в государственном отношении, нам крайне необходимо взаимоуважительное отношение к нашим разным историям. Речь идет не о взаимном их признании, чего, вероятнее всего, никогда и не будет, но о взаимном смирении с ними. При этом следует отбросить как непродуктивные и вредные попытки сортировки этих разных историй на первосортные и второсортные.

До сих пор подобное нам не удавалось. Внешне никто не против согласия в общем украинском доме, но установиться оно должно, как уверены «оранжевые» руководители страны, на определенных условиях. Я бы назвал их условиями реванша — идеологического, культурно-исторического и даже этнического. При этом обязательно с осуждением и проклятием чужого прошлого, совершенно не считаясь с тем, что оно может быть кому-то близким, а проклятья оскорбительными.

Примеров этому в нашей суверенной жизни великое множество. Приведу связанный с шумихой вокруг музея советской оккупации. Ни Ющенко, ни его многочисленные консультанты даже не задумались над тем, как отзовется это в душах соотечественников. Ведь знают же, что значительная их часть не разделяет такой радикальной оценки недавнего прошлого. И не потому, что идеализирует его, а потому, что считает собственной историей. Там прошла жизнь нескольких поколений, которые верили в коммунистические идеалы. К тому же именно советская власть собрала воедино великую Украину, вывела ее на уровень наиболее развитых стран мира. Как страна-победительница над фашистской Германией она заняла достойное место в ООН. Так нравственно ли отрекаться от своего же прошлого и предавать его анафеме?

Вдохновители этой и других провокационных затей должны бы понимать, что в нашей истории было много явлений, которые неоднозначно воспринимаются общественностью. К ним относятся, к примеру, Брестская уния 1596 г., которая разделила единый православный украинский народ на два и негативные последствия которой мы ощущаем до сих пор. В этом же ряду ОУН— УПА, которые запятнали себя сотрудничеством с фашистской Германией и террором по отношению к мирному населению Украины и ее соседей. И как бы отреагировал глава государства, если бы в Украине был создан еще и музей преступлений ОУН— УПА? Впрочем, разве указ президента о праздновании годовщины УПА и присвоении командиру диверсионного батальона «Нахтигаль» Роману Шухевичу звания Героя Украины не является убедительным ответом на мой наивный вопрос!

На каждое действие имеется свое противодействие. Удивительно, что эта простая истина недоступна нашим национал-радикалам и их вельможным покровителям. Они с маниакальным упорством продолжают ковыряться в старых ранах и оплакивать прошлое, даже то, к которому не имеют никакого отношения. Для этого создали Институт памяти, который корректнее было назвать «Институт избирательной памяти», поскольку его задачей является исследование исключительно драматических страниц истории одной части Украины. Об узниках, к примеру, австро-венгерских концентрационных лагерей «Талергоф» и «Терезин» или о кровавом терроре по отношению к населению Прикарпатской Руси в годы Первой мировой войны общественность от этого института не слышит ни слова.

Следует отметить, что ни в одном этимологическом словаре термин «память» не отождествляется со «злопамятью» или «печальной памятью». Наоборот, он понимается в его широком значении — как способность помнить все прошлое. И не просто помнить, но и понимать причинно-следственную связь явлений и событий, давать им научное толкование. Фактически память — синоним разума. Именно такой есть народная память, отраженная в исторических летописях, былинах, думах, песнях. Эта память давно и плодотворно изучается гумманитарными институтами НАН Украины, и не было никакого смысла создавать еще и некий специализированный «Институт памяти», к тому же при Администрации Президента.

Как правило, государственное развитие теснейшим образом связано с национальным. Этнополитические консолидационные процессы помогают становлению государственности, а последняя, в свою очередь, создает условия для формирования политической нации или гражданского общества. Исторически мы не имели ни того, ни другого. Различные части нынешней Украины веками жили в разных государственных образованиях. Даже если говорить только об украинском этносе, то и тогда невозможно утверждать, что он составляет единую нацию. А ведь кроме него Украину населяют и другие народы, в том числе и такие крупные, как русские и крымские татары.

Поэтому расхожее выражение нашего президента — «моя нация» — может восприниматься разве что со значительной долей иронии. Нации нет. Ни украинской этнической, ни украинской политической. Можно говорить лишь о народе Украины, который представляет собой совокупность этнокультурных общностей с различными ценностными ориентациями. В то время как жители Восточной и Центральной Украины, которые исторически длительное время были в составе Российской империи и Советского Союза, в большинстве своем поддерживают идеи солидарности с родственными русским и белорусским народами, жители Западной Украины, находившиеся веками в составе Польши, Австро-Венгрии, Румынии и Словакии, живут воспоминаниями и мечтами о Европе.

По существу речь идет не просто о региональной направленности симпатий украинцев, но о цивилизационном их самоощущении. Одни осознают себя составной частью византийско-православной культурной традиции, другие — римо-католической. Этим во многом определяются и их ценностные предпочтения.

Нельзя согласиться с утверждениями о том, что Украину поделили политики. Она разделена исторически. Вина политиков в том, что они в угоду собственным властным амбициям закрепили этот раздел. Особенно пагубной для украинского народного единства оказалась «оранжевая революция», проходившая под знаком противостояния национально-сознательного запада и обрусевшего юго-востока. Некоторые горячие головы, претендующие на общенациональное лидерство, предлагали даже обнести этот регион колючей проволокой. Впоследствии пришлось объясняться, что их, мол, не так поняли, и даже надевать футболки донецкого «Шахтера».

Несостоятельность чиновников и поза страуса

Постоянным дестабилизирующим фактором украинской государственной жизни является проблема русского языка. Исторически сложилось так, что он издавна обрел статус второго языка Украины. И, конечно, причиной этому не столько русификаторская политика царской России или Советского Союза, что сегодня особенно подчеркивается национал-радикалами, сколько то, что в процессе территориального расширения Украина вобрала в себя большие регионы, населенные этническими русскими. Даже по последней переписи таковыми себя считают 8,5 млн. Это целая страна.

Игнорирование этого фактора, как это имеет место в нашей «оранжевой» действительности, является величайшим заблуждением, свидетельствующим об отсутствии у ныне правящей элиты чувства государственной ответственности перед страной. «Проблемы русского языка в Украине не существует», — заявляет президент и этим уподобляет себя страусу, прячущему голову в песок. Если нет, тогда почему закрываются русские школы, почему русский язык объявляется в Украине иностранным?

Последнее изобретение чиновников от образования — поразительное политическое недомыслие. Ведь речь идет о языке, родном не только для русских украинцев, но и для большинства украинских. Его создавали и развивали в том числе и наши великие земляки: от Мелетия Смотрицкого и профессоров Киево-Могилянской академии до Н. Гоголя, Е. Гребинки, Т. Шевченко, В. Короленко, К. Паустовского, Н. Островского, И. Стаднюка и многих других. Какую же неприязнь надо испытывать к ни в чем не повинному языку, чтобы взять и объявить его иностранным! А как, скажите, должны чувствовать себя при этом 8,5 млн. этнических русских Украины? Ведь это же ставит под сомнение и их гражданский статус.

Необходимо отдавать себе отчет в том, что, борьба с русским языком, хотим мы этого или нет, превращается в борьбу не столько с российским влиянием в Украине, сколько со своими же гражданами. Она объективно вредна, поскольку препятствует становлению украинской политической нации, в конечном счете — того гражданского общества, которое и есть основанием прочной государственности. Если же власти делают все, чтобы гражданам или какой-то их части было некомфортно жить в управляемой ими стране, эти граждане, конечно же, не будут считать эту власть своей.

Я уже неоднократно говорил, что не уверен в непременной необходимости юридического уравнивания русского языка с украинским на общегосударственном уровне. Будучи международным и более конкурентным, он может потеснить украинский. Конечно, это была бы невосполнимая потеря, с которой я смириться не могу.

Но чем угрожает государственному статусу украинского языка признание русского официальным в отдельных регионах? Когда областные советы юга и востока Украины начали объявлять на подведомственных им территориях русский язык вторым официальным, я подумал: слава Богу! Жизнь сама нашла решение этой непростой проблемы. И теперь отпадет необходимость перед каждыми очередными и внеочередными выборами будировать вопрос о придании русскому языку общегосударственного статуса.

Но не тут-то было. Из Киева послышался грозный глас, что такие решения облсоветов заслуживают адекватной реакции прокуратуры и судов. Вскоре она и наступила. После чего облсоветы послушно исполнили монаршью волю. При этом промолчали и Кабинет Министров, и Партия регионов, которая перед очередными выборами в парламент обещала государственную защиту русскому языку. Перед внеочередными она вновь вспомнила об этом, но, думается, всерьез это уже никто не воспринимает. В результате все оказались несостоятельными в рациональном решении проблемы русского языка. И не надо быть провидцем, чтобы предположить, что она и впредь будет яблоком раздора в общественно-политической жизни Украины.

Полную несостоятельность власть предержащие продемонстрировали и продолжают демонстрировать в церковных делах. Их невежественное вмешательство ничего, кроме вреда, не приносит как самой церкви, так и стране в целом. Казалось, в этой сфере можно было научиться следовать мудрому церковному завету: «Богу Богово, а кесарю кесарево». Но ни учиться, ни руководствоваться здравым смыслом наши властители не желают. Постоянно из наивысшего политического «амвона» раздаются высказывания о том, что независимой Украине нужна независимая православная церковь. До недавнего времени ее называли «национальной», теперь употребляют термин «поместная», но с тем же национальным содержанием этого понятия. Собственно, настаивают на полном разрыве Украинской православной церкви с Московским патриархатом, при этом, как и в государственной жизни, они не желают считаться с заведенными порядками и традициями.

Убежден, что даже очень осторожно высказанное сомнение какого-либо из президентов или канцлеров о целесообразности пребывания церкви его страны, скажем, в каноническом или административном единстве со Святым Римским престолом (чего, впрочем, и нельзя предположить) закончилось бы катастрофически для его государственной карьеры. У нас же подобная ересь выдается за патриотическое радение.

Так и хочется спросить этих радетелей: «Неужели вы убеждены в том, что достигли полного успеха в вашей «кесаревой» парафии и теперь можете еще порулить и в «Боговой»?

Деструктивность политэлиты

Итак, очевидно, что политическая элита Украины не справилась с трудной задачей государственного строительства. Она не смогла объединить общество, структурировать институты власти, определить общенациональные приоритеты, выработать нерушимые правила жизни. Да и сама не консолидировалась в единую национальную политическую силу. Реально в Украине правят бал две конкурирующие политические (т. е. политико-экономические) корпорации, которые, поочередно приходя к власти, принимаются строить каждая свое государство. Разумеется, без преемственной ответственности, но с ярко выраженным региональным провинциализмом, будь-то днепропетровский, донецкий или галицкий.

Удивительно, как это похоже на далекие времена гетманщины, которые в суверенной истории неоправданно идеализируются. Тогда тоже нашим славным гетманам и старшинам украинское государство не мыслилось иначе, как через призму их хуторов. Отличие заключается только в том, что гетманы превращали свои хутора в столицы, а нынешние руководители превращают столицу в свои хутора. Общеукраинского же проекта строительства государства как не было тогда, так нет его и сегодня.

О форме державы и формате личности

Есть ли выход из этого векового блуждания по кругу? Мне кажется, да, но при двух непременных условиях. Первое предполагает необходимость осознания на общенациональном уровне того, что Украина может быть такой, какой сложилась в процессе длительной истории: разноэтничной, разноязычной и разноконфессиональной. Как подсказывает опыт шестнадцати суверенных лет, ее не удастся превратить, выражаясь фигурально, ни в большую Галичину, ни в большой Донбасс. И чем скорее все мы поймем бесплодность подобных попыток, тем больше у нас шансов на построение общеукраинского государства.

Второе условие связано с определением формы государственности. Аморфная унитарность, которую мы сейчас имеем, не позволяет оптимизировать общенациональные созидательные усилия. Прежде всего потому, что она отрицает равные права регионов на внутреннюю культурно-историческую идентичность и самоуправленческую свободу. Более продуктивной формой является федеративная. Первым, кому эта мысль пришла в голову, был В. М. Чорновол, предложивший создать на базе трех западноукраинских областей так называемую Галицкую ассамблею. В 2004 г. она обрела более конкретное звучание. Ее активно обсуждали на больших политических форумах в Донецке, Луганске, Северодонецке и других центрах Юго-Восточной Украины.

К сожалению, у Ющенко и его окружения это вызвало резко отрицательную реакцию. Заговорили даже о сепаратизме, идея которого принадлежит будто-бы «больным людям». В действительности и люди были здоровыми, и идея не имела ничего общего с сепаратизмом. Президентская команда перепутала грешное с праведным. Сепаратизм — это отделение части от целого, а федерализм — одна из форм государственного и административно-территориального обустройства этого целого.

Эта форма государства достаточно распространена в мире. Не хватит места, чтобы перечислить все федеративные страны. Среди них, в частности, и США, которые в последние годы стали вожделенным образцом для многих украинских политиков. Федеративной (а с некоторых пор и конфедеративной) является просвещенная Европа, стратегический курс Украины в которую является едва не священной коровой как для «оранжевых», так и «синих» политических сил.

Потенциальным претендентам на наивысший государственный пост не следует беспокоиться по поводу некоторого сужения властных полномочий в условиях федерализма. Их останется вполне достаточно для руководства страной. К тому же проблема не только в форме государства, но и в формате личности, его возглавляющей. Можно быть непререкаемым общенациональным лидером в федеративной стране и «полудержавным властелином» в унитарной, примером чему — наша «оранжевореволюционная» действительность.

И если всех вас, господа политики, столь неодолимо тянет в европейский калашный ряд, то облагородьте хотя бы немного свое лицо. Государственное, разумеется. С нынешним, основывающемся на понятиях и тайных соглашениях, а не на законе, там делать нечего. Да, скорее всего, и не возьмут нас туда.

Можно только выразить сожаление, что Партия регионов, теоретическая составляющая которой никогда не была ее сильной стороной, после монаршьего гнева стушевалась и отказалась от весьма продуктивной идеи. Совершенно напрасно. Идея не только не крамольная, но в перспективе представляется более жизненной, чем идея унитаризма. Конечно, путь к ее реализации не будет кратким. На современной административно-территориальной основе федеративную систему создать практически невозможно.

Чтобы она стала экономически и социально рентабельной, необходимо на базе 26 нынешних областей образовать 10 — 11 земель согласно историческому районированию Украины: Волынь, Галичина, Подолье, Сиверщина, Слобожанщина, Донетчина, Новороссия и др. Каждая из федеральных земель в таком случае будет относительно крупным экономическим и демографическим образованием, способным обеспечить оптимальное развитие внутренней жизни. На федеральном уровне интересы регионов будет представлять вторая палата парламента, о которой в свое время говорил президент Кучма. Все это исключит властно-административную централизацию, основанную на абсолютизации ценностей (культурно-исторических, идеологических, этнонациональных или конфессиональных), характерных только для одного региона и, безусловно, окажет стабилизирующее влияние на общественно-политические процессы в стране.

Разумеется, столь неординарная задача может быть решена только общими усилиями, не отягощенной хуторянской идеологией консолидированной элиты, способной подняться на уровень фундаментальных стратегических интересов всей страны.

Петр ТОЛОЧКО

www.2000.net.ua

См. также:

Досрочные выборы на Украине-попытка "оранжевых" взять реванш