То, что выборы в России рассматриваются геополитическим противником как возможность усилить давление на российское общество, расширить вмешательство во внутренние дела нашей страны с использованием сил и средств сетецентричной войны , сегодня уже не вызывает сомнений.

Практически вся западная информационная машина, развернутая для атак на политику Москвы, решает сегодня, как минимум, две задачи: 1)заново сформировать образ внешнего врага, отвлечь население своих стран от роста настроений социального и политического протеста (критика американцами непопулярных войн в Ираке и Афганистане, уличные бунты во Франции и др.); 2) вернуть Россию к системе полного Внешнего управления образца 90-х годов.

Однако Россия - не Грузия и даже не Украина. Лобовая тактика «цветных революций» с открытым финансированием из западных источников может дать сбой. Собственно, она уже дала сбой в и Грузии, и на Украине. Поэтому элемент повтора грузинско-украинского сценария, скорее всего, ограничится провоцированием российской власти на подавление выступлений протеста силой.

Уже сегодня, читая молодежные блоги в Интернете, выступления на Интернет-форумах, видишь, что в России есть значительный пласт абсолютно лояльной молодежи, которая готова, тем не менее, при вбросе определенного рода информации (скажем, о том, что ООН или ОБСЕ осудили Россию за «нарушения прав человека» в ходе выборов) эмоционально отреагировать на эту информацию именно так, как это требуется антироссийским силам. Почему? Да хотя бы потому, что эти русские мальчики с присущим юности максимализмом думают, что в НАШЕЙ стране выборы должны проходить в условиях идеально свободного самовыражения граждан, не зная, что таких условий нет ни в одной стране мира. И еще потому, что комментарии «больших» российских СМИ к некоторым внтуриполитическим событиям слишком часто выглядят топорным агитпропом, автоматически вызывающим у молодых реакцию отторжения.

Неприятие частью российской молодежи и других активных избирателей результатов голосования может быть представлено как осознанный нравственный выбор; для России, где в глубинах народного сознании укоренен принцип «Бог не в силе, а в правде», такой удар может быть очень сильным. Если к тому же провоцирование власти на грубое подавление выступлений протеста окажется успешным, будет открыт первый этап подготовки к созданию в стране обстановки кризиса. Однако главным в этом случае будет второй этап.

Поясним на примере. В 1990 году агрессии США против Ирака предшествовала попытка Саддама Хусейна захватить соседний и богатый нефтью Кувейт. Версий тех событий больше одной. Многие полагают, что у Саддама были все основания рассчитывать, что он договорится с Западом и присоединение Кувейта будет подано как шаг на пути укрепления единства арабской нации. Однако багдадский правитель ошибся. Он не учел, что его втянут в тщательно разработанную провокацию, которая толкнет к его вторжению в Кувейт и этим изолирует в арабском мире перед уже подготовленным американским нападением на Ирак. Именно тогда и произошел не выявленный никем внутренний надлом иракского общества, а партия БААС и ее лидер Саддам Хусейн потерпели сокрушительное нравственное поражение в глазах всех арабов.

Однако нас в данном случае интересует не это, а совершенно удивительное явление, возникшее в связи с оккупацией Кувейта иракскими войсками. Государство было захвачено противником и перестало существовать как реально функционирующий институт. И в этих условиях появилось виртуальное правительство Кувейта. Кувейт как государство продолжал жить в информационном пространстве: издавались указы и постановления, события комментировалось авторитетными политиками, - невидимое, виртуальное руководство страны фактически управляло силами «кибер-сопротивления» через Интернет и некоторые другие СМИ.

«Оккупация и последующее освобождение Кувейта, пишет американский исследователь Мамун Фэнди, - показали, что в условиях глобализации физическое пространство или территория как таковые в вопросах обеспечения безопасности государства более не являются самыми важными компонентами. В новых условиях, когда территория государства оккупирована противником, пространство которое оно занимает, может быть эффективно преобразовано в так называемое «гиперереальное состояние» 1 .

Иными словами, уничтоженное де-факто государство может продолжать борьбу в виртуальном пространстве. «В этом отношении в глобальном потоке информации именно «гиперреальный Кувейт» выжил как государство, несмотря на то, что физически он был оккупирован подразделениями иракской армии». 2

Универсальность методики «кибер-сопротивления» состоит в том, что она с успехом может использоваться не только в целях обороны, но и как тактика наступления в сетевых войнах.

Вдумаемся: если кто-то (от лица «мирового сообщества») объявит итоги выборов в неком государстве сфальсифицированными, а сами выборы нелегитимными, «цветной» переворот в этом государстве может быть организован виртуально - при условии, что существует значительная часть населения, которую путем манипуляций сознанием удалось подтолкнуть к осознанному нравственному выбору, соответствующему вердикту «мирового сообщества».

Для этого в СМИ будут опубликованы так называемые «реальные» итоги голосования, а через некоторое время сформирован «теневой» виртуальный парламент, потом все другие органы власти. Дополнительное голосование (в случае необходимости) будет организовано при помощи SMS-сообщений или любой другой доступной технологии. Будут введены виртуальное «гражданство», «законодательство», развернута подрывная информационная работа с целью распространения максимального широкого влияния на население страны.

Такое виртуальное «государства» может включать в себя и собственную псевдо-экономику, предоставляя определенные налоговые и прочие преимущества. Все это в большей или меньшей степени уже существует в Интернет–сети, и остается одно: обобщить имеющийся опыт, сведя его в единую систему сетевого поглощения чужого государства и зарядив систему идеологическим содержанием. Такая форма власти над умами открывает значительные возможности для участия в политическом процессе протестной молодежи.

Примером существования подобного государства в кибер-пространстве является «всемирный исламский халифат» (в реальной политической жизни это утопия). «Виртуальный халифат» ощутимо влияет на события в мире, имеет собственную идеологию, «правовую систему» (шариат), своих «граждан», свою экономику (построенную, в основном, на заказных убийствах, торговле оружием и наркотиками), свои Интернет-ресурсы и, конечно, свою «армию» - террористические организации, связанные через Сеть по всему миру.

Возможности «виртуального халифата» мы можем наблюдать и анализировать на примере некоторых российских республик Северного Кавказа, где фактически сформировалась виртуальная экстремистская «умма», а проще говоря - «спящая» диверсионная сеть, общающаяся со всем миром через Интернет.

Возвращаясь к теме российских выборов, надо сказать, что большинство применяемых у нас методов агитации, так называемых пиар-ходов, выборных технологий вызывает в последние годы у самосознающей части народа выраженное неприятие. Воздействие их на социально-политическую ситуацию в стране - особенно по дальним последствиям – безусловно негативно. Именно это делает возможным в период между парламентскими и президентскими выборами переход ко второму этапу развязывания в России кризиса - появлению в Сети некого «виртуального государства» как «демократической» альтернативы реальной власти, которую Запад объявит «нелегитимной». Предполагая это, мы можем объяснить многое, в том числе отказ ОБСЕ направить наблюдателей на выборы 2 декабря. Даже подавленная в реальном мире «цветная революция» может разворачиваться в направлении образования «виртуальной России» - параллельного антимира, постепенно поглощающего наш.

Большая часть российской молодежи давно «живет» в Интернете, и создание там «виртуальной России» может стать только делом времени и техники. «Виртуальный парламент» всегда будет в глазах молодежи более демократичным, ибо законы в нем принимаются после свободного обсуждения и голосования. «Виртуальному правительству» будет нетрудно принимать и исполнять бюджет, - ведь реального его исполнения никто не потребует. Уже сегодня некоторые компании предоставляют рабочие места клеркам, живущим за тысячи километров от офиса компании, в другом государстве и работающим по Интернету, не выходя из своих квартир. Таким образом, феномен «виртуального Кувейта» может быть успешно использован и как стратегическое оружие в сетевых войнах, и как инструмент подготовки электорального плацдарма последующей «революции». Примером первых экспериментов с использованием эффекта «виртуального Кувейта» в масштабе одного региона на Северном Кавказе может служить работа сайтов вроде «Ингушетия.ру», запущенных отстраненными от власти кланами, опирающимися на поддержку внешних сил.

Международное законодательство пока почти не регламентирует многие вопросы и правовые коллизии, возникающие в ходе саморазвития подобных сетевых структур, хотя уже сегодня очевидна возможность их использования для прямого вмешательства во внутренние дела другого государства и проведения против него сетевых диверсионных операций.

Какими бы приемами ни воспользовались антироссийские силы в период текущего выборного цикла в России, успешно отразить возникающие здесь угрозы можно только одним способом, - создавая и поддерживая в состоянии постоянной готовности силы быстрого информационного реагирования. Нашему обществу еще только предстоит обучиться самоорганизации и самозащите в Сети от разрушительных проектов, реализуемых геополитическим противником.

1 См. Mamoun Fandy. CyberResistance: Saudi Opposition…

2 Cм. Timothy W. Luke. The discipline of Security Studies and the codes of containment: Learning From Kuwait.//Alternativees, Volum 16, # 3, 1991/ PP. 315-344.

Гурия МУРКЛИНСКАЯ

"Фонд стратегической культуры"

См. также:

«Комбинация потрясений»: сетецентричное военное искусство. Георгий ГАВРИШ

Публикации сайта: За Русскую национальную идею, за Русский язык

"Оранжевая власть" - ошибки правления и их последствия"