Недавно Кабмин почти незаметно для посторонних отметил свое 70-летие. Оказывается, украинское правительство начинает отсчет существования с декабря 1917 года. В связи с этим, а также с очередным кадровым обновлением дома на Грушевского стоит вспомнить новейшую историю наших правительств в премьерах.

Отсчет украинских премьеров следует начать не с Витольда Фокина, а с Виталия Масола, который оказался разменной фигурой в политической борьбе: ценой его отставки тогдашняя власть откупилась от студентов, голодавших на Майдане. Хотя, в принципе, отправлять Масола в отставку было не за что. При нем был принят проект забытого ныне закона об экономической самостоятельности УССР, закреплявшего право собственности народа Украины на национальное богатство. А также две программы — "Основные направления по стабилизации народного хозяйства для перехода к рыночной экономике" (украинский вариант экономической реформы) и "Концепция перехода УССР к рыночной экономике", где говорилось о необходимости разгосударствления собственности, но не был прописан юридический "механизм" приватизации.

При Масоле в довесок к деньгам появились еще и разноцветные листы-купоны, которые вырезались кассирами в магазинах и служили предвестником одноименной национальной квазивалюты, введенной уже Фокиным.

По мнению людей, работавших тогда в системе власти, главной чертой премьера Витольда Фокина был страх разрезать пуповину, связывающую Украину с Россией. Мало кто знает, что Витольд Павлович очень не хотел вводить собственную валюту, строить сепаратную экономику и тайком надеялся, что "самостийнисть" быстро закончится. На основные реформистские шаги его толкнула Россия. Ей не понравилось, что Украина активно печатала советские деньги, которые Россия считала своей валютой. В историю вошло крылатое выражение Фокина: "Зачем сдерживать бюджетный дефицит, когда в руках печатный станок?", которое наглядно демонстрирует образ мышления тогдашнего правительства.

Введенная по инициативе Москвы система расчетов через корсчета Нацбанков двух стран полностью парализовала хозяйственную деятельность предприятий. Компьютеров не было, и мешки платежек пылились в подвалах Центробанков. В результате с января 1992-го на территории Украины были введены купоно-карбованцы. Раздел финансовых систем окончательно закрепился после эпохальной встречи в Дагомысе. Так что от Фокина ведет свой отсчет валютная система и независимый Национальный банк.

Однако отставка правительства была неизбежна: Фокин объективно не был готов к проведению самостоятельной экономической политики. Другое дело, что еще менее готовым к радикальным реформам казался директор оборонного завода союзного подчинения "Южмаш" Леонид Кучма. Мало кто помнит, что его кандидатура всплыла в результате политических интриг, главной из которых был скрытый конфликт спикера парламента Ивана Плюща и президента Леонида Кравчука. Да-да, роль Ивана Степановича в отечественной истории явно недооценена. Говорят, он специально "приманил" Кучму воевать с Кравчуком, а также инициировал передачу правительству законодательных полномочий на полгода, так как Верховная Рада на тот момент была слишком консервативной.

Кучма действительно попытался провести реформы, выразившиеся в пресловутой "декретомании". Но успеха они не имели. Наиболее яркими документами той эпохи стали декреты о валютном регулировании и о трастах. Правда, в политических играх премьер на удивление преуспел: несмотря на экономические неудачи, он грамотно работал на популярность, критикуя президента и открывая себе дорогу к этой должности.

Леонид Кравчук, безусловно, все понимал. И когда в июне 1993 года началась забастовка шахтеров Донбасса, появился благовидный предлог уволить Кучму. Но он опередил Леонида Макаровича, добровольно уйдя в отставку после отказа Верховной Рады продлить полномочия Кабмина.

Чтобы успокоить шахтеров, и. о. премьер-министра был назначен тогдашний донецкий мэр Ефим Звягильский. Период его премьерства стал примером относительно успешного ручного руководства экономикой страны. Люди, работавшие тогда в Кабмине, рассказывают, что Ефим Леонидович лично распределял все — от дотаций до лекарств. Это позволило на некоторое время затормозить рост цен на часть продуктов питания и возобновить хозяйственную деятельность предприятий.

Но "гвоздем" премьерства Звягильского стал фиксированный валютный курс, внедренный еще при Кучме. Именно Звягильский прекратил продажу валюты на валютной бирже, совладельцем которой был первый глава Нацбанка Вадим Гетьман. Курс доллара перестал определяться по итогам торгов, что остановило его непредсказуемые скачки. Правда, наличие двух курсов одновременно неизбежно привело к коррупции. Количество известных бизнесменов, которые отсидели за игры с фиксированным курсом, исчисляются сотнями. Тем не менее из фиксированного курса вырос нынешний регулируемый, который позволяет предприятиям работать в условиях стабильных финансовых ориентиров.

Президентство Кучмы и спикерство Александра Мороза ознаменовались вторым пришествием в Кабмин Виталия Масола. Он отменил фиксированный валютный курс, но сохранил контроль над ценами. В целом его премьерство было мало примечательным, а главной его чертой можно назвать… демократичность. Масол мало на что влиял, не проводил реформ, но зато любой депутат (и даже проникший в Верховную Раду посетитель) мог, зайдя в специальную телефонную кабинку с аппаратом правительственной связи и набрав по "сотке" 248, дозвониться напрямую ему в кабинет. Говорят, премьер охотно болтал с желающими...

Его сменщик Евгений Марчук таких фамильярностей не позволял и вообще, как бывший спецслужбист, нагнетал вокруг своей персоны таинственность, чем пытался скрасить слабое ориентирование в экономике. Его главное наследие — соглашение от 18 марта 1995 года "О реструктуризации украинского долга" за газ перед Россией. Этот документ предусматривал создание украинско-российского СП "Газтранзит", куда мы вносили газохранилища, а Россия в качестве взноса списывала пеню за задержку платежей — порядка $300 млн. Верховная Рада не согласилась на это, и тогда появились пресловутые "газпромовки".

Вообще, надо заметить, что премьеры на тот момент не играли реформаторской роли в экономике, ее закрепила за собой Верховная Рада. Ею были скорректированы льготы, убивавшие экономику. Импортный груз запретили оформлять на физлица, которые не платили НДС и акцизов. Пошлины стали регулироваться Кабмином. Началась ваучерная приватизация. Были заложены основы возрождения пищевой, спиртоводочной и табачной промышленности.

В это время главным вопросом экономического выживания стали газовый и валютный: инфляция пошла на спад, а Россия не хотела поставлять нам газ без регулярной проплаты. Решить эти проблемы взялся новый премьер Павел Лазаренко. Именно он как председатель комиссии по денежной реформе принял политическое решение ввести в оборот гривню. Нацбанк, которым руководил Виктор Ющенко, осуществил лишь техническую сторону. Второй реформой Лазаренко стала поставка газа через коммерческие структуры, которая зажгла звезду ЕЭСУ Юлии Тимошенко. В премьерство Лазаренко расцвели также бартер, неэквивалентный обмен и "безбюджетщина". До июля 1997 года страна жила без бюджета — в ручном режиме распределения денег. Причиной стало продекларированное намерение правительства подавать смету только на новой экономической базе, подготовленной вице-премьером Виктором Пинзеником. Так что эпоха Лазаренко — это еще и первая неудачная попытка налоговой реформы.

Валерий Пустовойтенко, прежде чем сменить Лазаренко, работал министром Кабмина, был там "глазами и ушами" Кучмы, который ему безоговорочно доверял. Как яркий представитель хозяйственной горисполкомовской номенклатуры, он не был склонен реформировать экономику и вошел в историю благодаря неординарным способам выбивания недоимки из директоров предприятий. Напомню, что их запирали во Дворце "Украина", а также возили на занятия по гражданской обороне в полевых условиях.

Пользуясь этим, основную работу по управлению финансовой системой выполнял Нацбанк. Тандем председателя НБУ Виктора Ющенко и министра финансов Игоря Митюкова раздул пирамиду в ОВГЗ. Внешние займы брались под 20% годовых в валюте. Валютные резервы НБУ были сведены к нулю. Нацбанк загонял деньги на Кипр, курс удерживался искусственно. Россия шла по тому же пути, что для обеих стран закончилось дефолтом.

Однако отставка Пустовойтенко не была вызвана экономическими факторами. Она стала следствием своего рода "джентльменского соглашения" между избранным на второй срок Леонидом Кучмой и Западом. После президентских выборов 1999 года начали мощно работать международные факторы, которые обусловили премьерство Виктора Ющенко.

К тому времени экономическая ситуация уже стабилизировалась. В 2000 году впервые за несколько лет был зафиксирован небольшой рост ВВП. Это позволило выплатить задолженность по пенсиям, повысить их и реструктуризировать долги перед иностранными кредиторами на сумму в $2,6 млрд. Впрочем, Ющенко был больше политиком, чем премьером. Не случайно его "каденция" войдет в историю такими катаклизмами, как арест вице-премьера Юлии Тимошенко, постоянный конфликт с группой Медведчука, акциями "Украина без Кучмы" и делом Гонгадзе.

К тому же Ющенко имел слабые позиции в Верховной Раде, несмотря на возвращение туда спикером Ивана Плюща. Через полтора года его сняли с должности, назначив Анатолия Кинаха, который по стилю напоминал Валерия Пустовойтенко. Кинах удержал экономический рост и подписал целую россыпь "меморандумов о взаимопонимании" с представителями разных отраслей. Он также пытался найти компромисс между интересами отечественных предприятий-экспортеров и правительствами других стран, уговаривая их смягчить антидемпинговые барьеры.

Последовавшее за тем первое премьерство донецкого губернатора Виктора Януковича оказалось более эффективным с точки зрения выстраивания четкой бюджетной политики и завершения крупной и дорогой приватизации. Ранний Янукович успешно преодолел продовольственный кризис в 2003 году и готов был к осторожным, но кардинальным реформам, однако ситуация переменилась, и к власти в Кабмине пришла Юлия Тимошенко.

Ее премьерство отличилось попытками административного регулирования экономики, нефтяным и продовольственным кризисами, активной социальной политикой и повышением зарплат госслужащим. В частности, министрам "довольствие" подняли до нескольких тысяч долларов в месяц. Но этот факт затерялся на фоне конфликтов вокруг собственности, попытки проведения реприватизации 3 тысяч предприятий и отъема "Криворожстали" у отечественных собственников с целью продать зарубежному инвестору.

Сама продажа завода прошла уже в премьерство Юрия Еханурова, который при Ющенко играл такую же роль, как Пустовойтенко при Кучме: преданный чиновник, не готовый принимать радикальные решения, осторожный и сдержанный. Его премьерство вошло бы в историю как время "оранжевого" спокойствия, если бы не усилия бойцов из "Нефтегаза", спровоцировавших разрыв схемы отношений с Россией по газу. Вследствие чего наша страна под угрозой отключения от газоснабжения и цены за голубое топливо в $230 за тысячу кубометров перешла на попечение "РосУкрЭнерго".

Последнее премьерство Виктора Януковича могло бы стать более эффективным благодаря четкому и системному руководству экономикой, если бы не политический фактор. Очевидно, что призвание Виктора Федоровича — быть аполитичным менеджером при президенте, который ему доверяет, а не политическим игроком во враждебной среде. Ему крайне тяжело работать в нынешних условиях. Поэтому реально можно оценивать лишь первые 3—4 месяца экономической деятельности нынешнего правительства — они были многообещающими. В последующем это была попытка удержать в узде разбушевавшуюся вследствие политических кризисов экономику, сохранив управляемость и стабильность даже в таких экстремальных условиях.

Галина МОИСЕЕВА

"Киевский ТелеграфЪ"

См. также:

Сообщения сайта по событиям в Верховной Раде и работе правительства Украины