1.10.08

Владимир Путин, премьер-министр России: "Ну что сделать? У нас какой выбор? С одной стороны, мы что, должны себя убивать, но за это сохраниться, скажем, в "восьмерке"? А кто будет сохраняться в "восьмерке", если всех нас убьют?"

Это ни какое не красочное преувеличение. Есть пределы отступления, после которых ты не можешь не только интересы свои отстоять, но и право на жизнь. Интересно, что с некоторым отставанием в солидной западной печати (не на телевидении, конечно) пошла волна публикаций, вполне адекватно оценивавших реакцию России.

"The New York Times" в статье под названием "Возрождение сверхдержавы" пишет: "Пожалуй, грузинский конфликт показал, насколько рациональны опасения России по поводу американских попыток влезть в ее сферу влияния.

Стало ясно, что лучше бы Вашингтону начать относиться к России, как к великой державе, коей она по-прежнему является.

Видимо, предел отступления России, начавшегося после окончания холодной войны, уже достигнут, и процесс смещения баланса сил зашел слишком далеко, чтобы с ним можно было мириться.

Нынешние московские лидеры полны решимости защищать то, что они воспринимают как свои жизненные интересы".

При этом пресловутый "Запад" осознает, что объективно средств давления на Россию у него крайне мало. Это, в основном, мероприятия публично дискриминационного характера, демонстрирующие отказ в любви и дружбе, в которой мы при настоящих обстоятельствах не испытываем никакой надобности. Наши экономические отношения с Соединенными Штатами минимальны и, мягко говоря, стратегически не обязательны. В то время как наши отношения с Европой стратегически обязательны для обеих сторон и потому, в основном, неуязвимы. Европейские вассалы собираются отдуваться перед своим атлантическим сеньором с помощью яркой и жесткой риторики.

Комментируя перспективы санкций в отношении России на предстоящем саммите ЕС, лондонская "The Times" цитирует министра иностранных дел Франции Кушнера: "Мы продумываем сильный текст, который покажет нашу решимость не принимать".

В смысле "не принимать" того, что делает Россия. Уинстон Черчилль как-то написал на полях своей речи: "Аргумент слаб. Надо усилить голосом". Жалкое зрелище - одно слово. Однако среди оригинальных идей, как нагадить России, выделяется одна также, безусловно, американского происхождения. Есть, мол, способ надавить на этих русских, надо начать массовую проверку иностранных сделок и активов российского бизнеса, вскрыть махинации и прессануть. Ровно об этом говорил Путин 6 лет назад.

Владимир Путин: "Есть все основания полагать, что и дальше будут ужесточаться режимы использования средств, размещенных в оффшорных зонах. Я не говорю, что они завтра будут заморожены, но если решения подобного рода с разными вариациями будут приниматься, я прошу меня извинить за простоту выражения, замучаетесь пыль глотать, бегая по судам".

Короче, был конкретный намек - патриотичнее и безопаснее инвестировать в Россию. А кто не спрятался, мы не виноваты. На самом деле, эта замечательная идея отражает странную и очень выгодную аберрацию западного сознания. Они полагают, что вывезенный в оффшор шкурный капитал окажет давление на Кремль и заставит его капитулировать.

Во времена холодной войны американскому империализму хватало умища не бороться с пороками, коррупцией и разложением в советском обществе, а поощрять их и вербовать их носителей. Те люди и капиталы, которые предполагается прищучить на Западе, это есть, по сути, наша пятая колонна, борьба с которой является нашей самой насущной задачей. Если американцы хотят применить к этой пятой колонне "жегловские" методы, мы можем это только всячески приветствовать. Как и все остальные вероятные санкции, потому что нет среди них ни одной, которая была бы не выгодна России, если она хочет сохранить свой суверенитет и укрепить безопасность.