19.09.08

О церковном вопросе в Абхазской и Югоосетинской республиках. Елена МАЛЕР-МАТЬЯНОВА

 Я хотела бы обратить внимание на важнейший, но до сих пор должным образом не освещенный, аспект современного «грузино-абхазо-осетинского» конфликта – я имею в виду церковный вопрос, связанный с очень сложными взаимоотношениями между Грузинской Церковью и Абхазской и Осетинской епархиями, а по большому счету и положением Православия на Кавказе в принципе.   Дело в том, что церковные структуры этих двух теперь уже признанных республик  де-юро находятся в составе Грузинского Патриархата, но на протяжении двух последних десятилетий их церковного управления с его стороны не осуществляется. Причем, такая ситуация происходит, можно сказать, по волеизъявлению обеих сторон: с нач. 90-х годов грузинское духовенство просто перестало заниматься окормлением Абхазской и Югоосетинской республик; а их епархии, в свою очередь, с тех пор пытаются добиться церковной независимости от Грузинской Церкви.

          Грузинский политический и церковный национализм

          В этой связи, хотель бы сказать несколько слов о грузинской церковной политике.          Дело в том, что с начала 90-х годов Грузинская Церковь занивает действительно весьма вызывающую позицию: на протяжении всего этого времени она, так или иначе, потворствует  существующему в Грузии мягко говоря националистическому, а по большому счету просто фашистскому режиму.  Очень показательно, что со стороны грузинского духовенства проявлялась ярко выраженнная дескриминационная политика, которая была ориентирована на окормление исключительно грузинского населения этих территорий.  Так, в Южной Осетии за редким исключением, не открывались храмы и не осуществлялось богослужения, в обеих республиках все проповеди и требы совершались, а вся духовная литература издавалась исключительно на грузинском языке. Кроме того, еще во время военных действий начала 90-х г.г., грузинское духовенство просто покинуло территорию Абхазии и Южной Осетии – то есть реально бросило свою абхазскую и осетинскую паству, предоставило ее самой себе.  Но еще более показательной является позиция Грузинской Церкви во время осуществляемых грузинским режимом агрессий по отношению к абхазам и осетинам: ведь как выясняется,  с ее стороны появлялись заявления, прямо оправдывающие и потворствующие проведению этой агрессивной политики. Так, в 1992г., со стороны грузинского духовенства вместо осуждения грузинской агрессии против абхазов и хоть какого-то соболезнования пострадавшему народу, напротив  звучали  призывы к войне с абхазами и захвату Сухума грузинскими военными. Также и сейчас, в августе 2008г., вместо осуждения грузинской военной агрессии против осетин, соболезнования и поддержки пострадавшего и пережившего реальный физический и культурный геноцид народа, вместо благодарности России и российским военным за защиту и сохранение Южной Осетии, с их стороны, напротив, звучали призывы к наведению порядка в «цхинвалском районе» и выражались осуждения православной России, бомбящей единоверную Грузию… Меня также поразило, что со стороны Грузинской Церкви не было высказано ни малейшего намека на осуждение, или хотя бы озабоченность  произошедшему совершенно варварскому разрушению грузинскими военными большинства православных храмов на территории Южной Осетии. Так что же, получается, что для Грузинской Церкви ни абхазы, ни осетины не являются паствой, о которой нужно заботиться и окормлять; а абхазские и осетинские храмы – не являются храмами, в которых нужно служить, которые нужно беречь и защищать. Непонятно только зачем, через собственную ненависть и силу, заставлять себя сохранять эти территории и народы в своей юрисдикции?

            Самостоятельное существование Абхазской и Югоосетинской епархий.

            Вполне естественно, что эта националистическая грузинская церковная политика просто вынудила церковные структуры Абхазии и Южной Осетии существовать независимо от Грузии и искать другие способы церковного окормления.  Но мне хотелось бы отдельно отметить, что такое независимое от Грузии существование этих территорий было вполне типичным для их церковной истории положением вещей. Ведь исторически, в этом регионе существовали несколько отдельных церковных структур, которые формировались совершенно независимо от соседней Грузинской Церкви. Абхазская и Югоосетинская епархии несколько раз меняли свою юрисдикционную принадлежность, в начальный период - с IV в. - относясь к Константинопольской, затем в определенное время к Грузинской, а в XIXв. - и к Русской Церкви. А потому,  любые однозначные утверждения об их исторической принадлежности, выглядят более чем спорными.  Отдельно хотелось бы напомнить о том, как в 1917 г. произошел выход Грузинской Церкви из состава Российской. Ведь это был выход, осуществленный по решению местного собора, без благословения и российского, и грузинского экзарха, а главное с совершенно самовольным приписанием к грузинской автокефалии территорий Абхазии и Осетии! И очень показательно, что этот шаг не был поддержан ни Абхазской, ни Осетинской общинами, которые приняли решение об утверждении собственных епархий и вынесли его на обсуждение Российского Синода. И по решению Синода, вопрос об устройстве Православной Церкви Кавказа должен был быть рассмотрен на ближайшем  Поместном Соборе,  а до него им предписывалось сохранить существующее управление со стороны собственных епархий. Но, к сожалению, кавказский церковный вопрос в связи со срывом работы Поместного Собора, так и не был решен. Можно сказать, его время наступило только сейчас.

         В результате проводимой с 90-х годов  Грузинским Патриархатом националистической  и дескриминационной по отношению к негрузинским народам политики, и абхазская, и осетинская епархии, де факто, находясь в грузинской юрисдикции, де-юре, с начала 90-х годов существовали самостоятельно. Что касается Абхазии, то главной ее проблемой в начале 90-х, была реальная нехватка священников, поскольку, как я уже говорила, все грузинское духовенство по собственному желанию покинуло эту территорию, а желающие принять сан абхазы получали отказы со стороны Грузинского Патриархата, который и сам их не рукополал, и не позволял делать это Москве. В результате, по просьбе Абхазской епархии и по благословлению Московского Патриархата, на территории республики начали служить священники, прибывающие из России.  В 1998г. был учережден епархиальный Совет Сухумо-Абхазской епархии, управляющим которым стал о.Виссарион (Аплиаа) – абхазский священник, который еще после бегства грузинского духовенства взял на себя управление брошенной епархией.  Что же касается Южной Осетии, то в начале 90-х она стояла перед еще более серьезной проблемой – проблемой полного восстановления православной жизни, буквально от  открытия храмов и начала богослужебной практики. И ее окормление на десятилетие взяла на себя Русская Зарубежная Церковь. В  1992 г. югоосетинская община стала Благочинием  РПЦЗ, и его главой стал руокположенный РПЦЗ игумен Георгий (Пухаев). Но затем, во время сближения РПЦЗ и МП, осетинская община из опасения возможного возвращения под власть Грузинской Церкви, поменяла свою юрсдикцию. Сначала она оказалась в РИПЦ – церковной структуре, отколовшейся от РПЦЗ, протестуя против ее сближения с Москвой. А затем, в 2003г. она оказалась в Истинно-Православной Церкви Греции или Синоде противостоящих – церковной структуре греческих старостильников, отколовшаяся от Элладской церкви, протестуя против ее перехода с юлианского на григорианский календарь. В 2005г. по блгословению Синода Противостоящих, Югоосетинская община была преобразована в возрожденную Аланскую епархию.

            О решении кавказского церковного вопроса

            И, наконец, что касается возможностей решения кавказского церковного вопроса.            Этот вопрос действительно является сложным, и сложность его разрешения связана с необходимостью наладить каноническое епископское окормление абхазской и осетинской паствы, но при этом не нарушить канонического принципа невмешательства на территорию другой автокефальной церкви.  В течение двух десятилетий, несмотря на постоянно звучавшие просьбы о принятии православных общин Абхазии и Южной Осетии под омофор Московского Патриархата, эти просьбы не удовлетворялись, поскольку Москва, исходя из принципов канонического права, до последнего времени признавала эти республики территорией Грузинской Церкви. Но, необходимо рассмотреть эту ситуацию с другой стороны и увидеть, что она создана абсолютно неканоничной политикой самой Грузинской Церкви. Ведь именно ее подчеркнуто националистическая политика и поддержка откровенно нацистского режима современной Грузии, стала причиной этого конфликта, обрекшим два православных народа на  существование без епископского окормления. Поразительно, что подобная вот уж действительно неканоничная  позиция Грузинского Патриархата, оказалась вообще возможной  и до сих пор не получила критического осуждения со стороны других Православных Церквей. И на мой взгляд, в этой ситуации, вмешательство и оказание помощи в ее разрешении со стороны Русской Церкви оказывается не только канонически оправданным, но и необходимым!  

Что же касается всевозможных упреков в «неканоничности действий» Московского Патриархата и проведение им «политики двойных стандартов» - они просто неадекватны. Часто приводят в пример якобы похожую ситуацию на Украине. Но простите - на Украине как раз таки можно наблюдать ровно обратую ситуацию, где со стороны Московского Патриархата осуществляется непрерывное и равнозначное окормление всей паствы, без какого-либо разделения на «русскую» и «украинскую», и уж тем более каких-либо намеков на дискриминацию.   Кроме того, важность решения кавказского церковного вопроса связана не только с  необходимлостью возобновления епископского окормления этих территорий, но и с проблемой сохранения Православия в этом регионе в принципе. На мой взгляд, совершенно очевидно, что в ситуации подобной неопределенности, возникает реальная угроза проникновения и укрепления на этих территориях различных неканонических организаций, скажем той же РПАЦ; а также  возникает совершенно реальная возможность исламизации данного региона, о чем совсем недавно появились размышления муфтия Абхазии. А значит, речь может идти и об угрозе существованию канонического Православия на территориях этих республик, что еще в большей степени оправдывает необходимость вмешательства и скорейшего урегулирования кавказского церковного вопроса.

         Если говорить о наиболее каноничных и реалистичных способах окормления территорий Абхазской и Югоосетинской республик Московским Патриархатом, прежде всего, нужно сказать о возможности создания   Патриарших Подворий РПЦ, в состав которых может входить любое количество приходов. В этом случае, нынешние главы Сухумо-Абхазской и Аланской епархии могут возглавить Патриаршие Подворья МП на своих территориях. Тем более, что эта практика уже урегулирована соглашением с грузинской стороной, которая также может открывать свои приходы на территории РПЦ для окормления грузинской диаспоры. Показательным примером такой практики является Русская Духовная Миссия в Иерусалиме, действующая на территории Иерусалимского  Патриархата,  имеющая в своем составе целую сеть храмов, монастырей и паломнических центров.   

        Кроме того, определенную помощь в разрешении церковной ситуации в Абхазии и Южной Осетии может оказать Русская Зарубежная Церковь. Ведь именно РПЦЗ с начала 90-х годов окормляла территорию Южной Осетии, да и старостильная Истинно-православная церковь Греции, ныне ее окормляющая, в свое время создавалась при участии РПЦЗ. А нынешний глава Аланской епархии Георгий Пухаев был рукоположен в 1993 г. именно РПЦЗ, а потому может быть принят Русской Церковью как минимум в священническом сане. А поскольку иерархия греческих старостильников также рукополагалась РПЦЗ, возможно даже и в епископском сане.                

       Ну и возможно конечным вариантом урегулирования кавказского церковного вопроса является вариант присоединения Абхазской и Аланской епархий к юрисдикции Московского Патриархата.  Именно этот вариант многократно озвучивался как самый предпочтительный и главой Абхазской епархии Виссарионом Аплиаа и главой Аланской епархий  епископом Георгием Пухаевым, которые в свою очередь не раз высказывали свою полную готовность присоединиться к РПЦ.  И если только полная независимость от Грузии и Грузинской Церкви является первым условием самой возможности нормального существования народов Абхазии и Осетии и полноценного окормления их церковных епархий, в чем как мне кажется, уже не приходиться сомневаться, то окончательным разрешением кавказского церковного вопроса может быть именно таким.

Елена МАЛЕР-МАТЬЯНОВА