ПОЛЕМИКА

Православие, свобода, совесть, и то, что не имеет к этому отношения.

Комментарий пресс-службы СПГ

Основные аспекты деятельности существующего при Минпечати Методического совета по освещению религиозной тематики в СМИ достаточно хорошо известны православной общественности России. Вокруг него живет и трудится некоторое количество людей, любящих и умеющих писать про Церковь и веру так, что это нравится далеко не всегда и не всем. Недавно редакция созданного этим учреждением сайта "Религия и СМИ" провела мероприятие, посвященное вопросам нашей с вами политической свободы, прав верующих на активное политическое действие, и связанных с этим проблем, которые "внеконфессиональные эксперты по вопросам религии" считают для себя актуальными.

"Политическое и религиозное измерение свободы". Для обсуждения этой актуальной темы редактор сайта Александр Щипков и главный редактор и журнала "Эксперт" Валерий Фадеев собрали в редакции "Религий и СМИ" специалистов по "освещению религиозных вопросов". Результаты дискуссии присутствовавших персонажей опубликованы там же. Почему мы считаем этот текст заслуживающим внимания?

Постмодернизм. Хоть имя дико, но некоторым действительно ласкает слух любое упоминание о нашей Церкви как об "одном из явлений современной культуры". Рассматривая деятельность современных нам специалистов по внешнему влиянию на религиозную ситуацию в стране, мы не можем не видеть того, что заметная часть из них - вовсе не законченные циники из "МК" или "МН". Многие из этих людей действительно верят в то, что Церковь - лишь "одна из общественных организаций", и в этом качестве просто обязана подчиняться "светским" закономерностям общественно-политического бытия. Церковь они рассматривают как "корпорацию", и искренне недоумевают и возмущаются, когда православные живут и действуют иначе, чем это предписано им объективной и внеконфессиональной светской либеральной аналитикой. Достаточно долго православное общественное действие они пытались просто игнорировать, по той причине, что оно никак не укладывается в общепринятые либеральные схемы, и в той мере, в которой оно им не соответствует. Сегодня игнорировать православную политику невозможно, и либеральное сознание ищет выход из этого нетерпимого для него положения. Что делается для этого сегодня? Первая и естественная задача для того, кто не хочет и не может мириться с общественным и политическим действием верующих - маргинализация, тем или иным, любым доступным способом, православного общественного движения. Для этого и применяется совершенно постмодернистский, в полной мере соответствующий упадочническим тенденциям современной "посткультуры" подход: оказывается, общественные организации православных мирян, например - Союз Православных Граждан, околорелигиозные организации, использующие православную символику и аргументацию, и наконец - порожденное политтехнологами "альтернативное православие" - явления одного порядка и могут упоминаться в одном ряду. Все на свете - одно и то же, и нет никакой разницы ни в чем; верующие - значит, фанатики, политики - значит циники, то и другое вместе - опасно для общества, и иначе не может быть никак. Мы должны ясно понимать, что наблюдаемые тенденции маргинализации образа православного общественного действия - не столько даже результат известной диффамационной деятельности, сколько, в первую очередь, закономерное следствие общелиберальных антицерковных предрассудков, помноженных в последнее время на либеральную же панику по поводу возможных изменений в жизни страны.

Дело в том, что в нашем обществе ситуация сегодня такова: общеизвестные либеральные институты, традиционно претендовавшие на роль подлинно гражданских, потерпели очевидный крах. Граждане России отказали официальным "демократам" в праве на представительство своих гражданских интересов. Кто и как бы не оценивал результаты прошедших выборов, но массовое недоверие граждан к либеральным общественным моделям и проповедующим их организациям - очевидный факт. Душа православного человека не может не порадоваться, глядя на политическое поражение известных своими антицерковными гнусностями Немцова, Хакамады и им подобных; это так. Но это совершенно не значит и не может означать, что на этом месте умирает и не может более быть востребовано узурпированное и бездарно опошленное официальными "демократами" гражданское действие в России.

Либералам страшно. Либералы прислушиваются к шагам на лестнице. Либералы, специализирующиеся по религии, спешат предложить свои услуги государству: "мы полезные". "Мы - "буржуазные специалисты", мы поможем бюрократии справиться с этими ненормальными и опасными православными, мы докажем вам, что они именно такие и есть. Это ничего, что мы раньше голосовали за Ельцина. Мы скажем то, что вам понравится, мы обещаем. Вы говорите о борьбе с экстремизмом; мы найдем у них экстремизм и размажем его на всю Церковь. Доверьтесь нам, мы покажем вам путь". Жизненно важно для них - не только обеспечить, при намечающейся смене модели власти, преемство ее подчеркнутой "внецерковности", но и усилить свои позиции, навязывая власти отношение к Церкви как к "корпорации" и предлагая власти свои услуги по установлению контроля над Церковью и идеологическому обеспечению такого контроля; поэтому они и провоцируют власть контролировать все, включая и Церковь. Но даже среди либералов есть те, чья душа не приемлет вульгарного сервилизма. В чем выход для них, где они могут его увидеть? Некоторые из них отождествляют Церковь со властью, не смея прямо выступать против власти - поддерживают похабные антицерковные выступления, подобные пресловутой выставке. Есть и другие, которым участвовать в таких вещах препятствуют хотя бы вкус и чувство меры. Но и для многих из них главной угрозой до сих пор представляется не возможное нарушение гражданских прав, но прежде всего возможность гражданского действия, лежащего вне либерализма.

"Опасность не столько в реальной возможности нарушений конституционной свободы совести, сколько в том, что при определенных признаках наступления на эту свободу, знамя сопротивления поднимут маргиналы: всевозможные борцы с ИНН, адепты "альтернативного" православия, "православные граждане" с мутной идеологией, и различные сектантствующие группы. Обратите внимание: все чаще из уст именно этих маргинальных категорий слышатся речи о нарушении прав человека в области свободы совести и прочая правозащитная фразеология". Это говорит Александр Щипков, а мы не считаем человеком, которому реальная религиозно - общественная и религиозно - политическая ситуация незнакома. Александр Владимирович совершенно правильно дает понять, что в случае, если для свободы совести в России появится действительная угроза, то всю публику, которая сегодня во имя этой самой свободы выворачивается наизнанку, разнообразных Мозговых, Бурьяновых, Щевых - под "знамя сопротивления" и калачом не заманишь. Свободу совести будут защищать те, кто либо заинтересованы в ней реально, либо сочтут возможным получить с этого политический капитал. Но человек, профессионально занимающийся религиозно-общественной ситуацией в России, не может не понимать принципиальной разницы между политизированными псевдоправославными группами, использующими православную лексику и аргументацию для пропаганды национал-экстремистских идей; "альтернативным православием" (имея в виду не " фон Сиверса" и ему подобных, которые полностью принадлежат первой категории, а "РПАЦ"), и адекватные православные общественные организации, идеологию которых Щипков обзывает "мутной" возможно потому, что она ему не до конца ясна. Такие разъяснения мы постараемся дать, здесь же хотим заметить, что если уж в нашей стране и будет попираться свобода совести в общенациональном масштабе, то без сервильных и контролируемых группировок, создающих "альтернативу" притесняемой Церкви, не обойтись при этом никак, и под какими "знаменами" они выступят - нечего и гадать, достаточно почитать публикации Ардова и Лурье. Далее: национал-экстремистские организации действительно заимствуют и используют в своей деятельности "правозащитную" лексику. Более того, очень часто, когда речь заходит о вопросах веры, они используют "правозащитную" аргументацию. Наконец, очень часто их цели и задачи закономерным образом совпадают с целями и задачами "правозащитников" там, где речь идет о вере и Церкви. Заметим, что это касается как экстремистов-антихристиан, успешно использующих "либеральные" антицерковные аргументы, так и "ревнителей", зачастую практически дословно повторяющих тезисы о зловредной сущности "иерократии" и вполне готовых к разделению Церкви на "клерикальную корпорацию" и "внеконфессиональные массы верующих". Нет сомнения в том, что любая масштабная попытка умаления роли Церкви в обществе не может не опираться в том числе, и не в последнюю очередь, на существующие в православной среде маргинальные тенденции. Обо всем этом говорилось и писалось неоднократно, в том числе и аналитиками Союза Православных граждан, и священноначалие Церкви прекрасно понимает этот аспект ситуации. Недавние действия Даниловского монастыря, ОВЦС и ведущих православных публицистов - явное подтверждение тому, что внутри- и околоправославные маргинальные тенденции - объект пристального внимания руководства и активных сил Церкви.

Что действительно нас огорчает - позиция, высказанная обозревателем "Религий и СМИ" Александром Кырлежевым. Собственно говоря, нет ничего удивительного в том, что сотрудник этой организации воспринимает Церковь как "корпорацию", говорит о принципиально важных для общественного действия верующих "Основах социальной концепции Русской Православной Церкви" как о "корпоративной" декларации права на независимость от власти. Но Александр Иванович - консультант синодальной Богословской комиссии, человек, называющий себя верующим в подлинном смысле этого слова. Возникает вопрос: верует ли Александр Иванович во Единую, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь, или же он считает, что это - "лишь одна из возможных точек зрения"? Неужели специалист такого уровня, как он, неспособен разглядеть, что разделение Церкви на "верующих" и "бюрократию" - не просто опаснейшая тенденция, способная серьезно осложнить адекватное восприятие Церкви обществом и властью, но и экклезиологический абсурд, для верующего человека неприемлемый изначально? Воспринимать соборно принятые Основы социальной концепции как некие "корпоративные правила", определяющие отношение к "чуждому миру" - невозможно. Очевидно, что принцип приоритета веры, личных убеждений, перед требованиями государства - не проявление "корпоративности", но принцип, который можно и нужно защищать, и если мы хотим жить в свободном государстве, то мы должны защищать этот принцип в том числе и политическими методами.

Но реальна ли угроза для Церкви, для верующих, для принципов свободы совести в нашей стране сегодня? Историческую катастрофу России готовили российские же либералы, сами по себе принципиально чуждые методов идейного контроля. Мы - не либералы, а к сегодняшним российским властям мы не можем относиться, как к большевикам. В чем проблемы сегодняшней российской власти, наиболее актуальные для верующих? Первая из них - недоопределенность государственной политики в отношении веры и Церкви. именно это обстоятельство и создает основания для второй, не менее актуальной проблемы: возможность участия в церковно-государственных отношениях посторонних и внешних сил. К чему может привести и приводит в действительности подобное положение вещей? Сотрудникам "Религий и СМИ" и их единомышленникам должна быть известна реальная ситуация: в отличии от нашего государства, до сих пор желавшего оставаться "светским и внеконфессиональным", другие государства и межгосударственные структуры, в частности - политический ислам, в полной мере осознают значимость религиозности для современных обществ. Осознанную внешнюю религиозную политику проводят потому и государства - лидеры мусульманского мира, и правительство Индии, оказывающее эффективную поддержку религиозным в своей сущности "центрам индийской культуры", существующим в большинстве регионов России, и страны Запада, до сих пор не чуждые восприятия Православия как отсталой "фундаменталистской" религии, создающей для них проблемы - достаточно прочитать ежегодный доклад американского Госдепа, организации, вполне заслужившей этой чисто советской аббревиатуры. Между тем, наше государство, несмотря на произошедшие политические перемены, до сих пор практически не проявляло способности к восприятию религиозности граждан не как досадной помехи в своей деятельности, но как существеннейшего фактора жизни общества, учитывая который государство способно адекватно оценивать ситуацию, а значит - эффективно действовать. В результате, существующие модели церковно - государственных отношений соответствуют каким угодно и чьим угодно принципам, но только не реальным интересам граждан и страны.

Что мы наблюдаем в последнее время? События крайне противоречивы, чего и можно было ожидать. С одной стороны, принимаются решения, явно направленные против Церкви. Общеизвестно: Земельный кодекс, Налоговый кодекс, в правительстве остался Греф, а в администрации - Сурков, который так и не опроверг публикаций даже и либеральных СМИ о своей прямой причастности к антицерковным тенденциям в политике. С другой стороны - мы не можем не сказать о том, что участие действующего Президента в процессе воссоединеия отечественной и зарубежной Церкви, - действие, важнейшее не только для верующих, но и для страны в целом постольку, поскольку важна для нее Церковь. А значение Церкви для страны может отрицать кто угодно, но только не те, кто желает блага России, и, с другой стороны, не те, кто профессионально занимается вопросами эффективого влияния на российское общество.

Мы видим, что в разных точках, вроле бы независимо, происходят принципиально важные для нас вещи. Съездив за деньгами в Саудовскую Аравию (см."Саудовские миллиарда"), Кадыров резко заинтересовался проблемами конфессионально-государственных отношений. Теперь он повторяет перед президентом тезисы Градировского. Все по "логике устного доклада" - "единый муфтий", "объединение Церкви и государства" - нет сомнения в том, что в устах Кадырова такое "объединение" означает смычку государства с политизированным исламом и государственный контроль над Церковью и общественной активностью православных. Кадыров требует от президента "особых полномочий " для борьбы с "религиозным экстремизмом". Где и кроется возможность нарушения принципов свободы совести, так это здесь; существующий Закон об экстремизме дает все основания для противодействия любому экстремизму, в том числе и религиозному. Согласимся, что из действующих российских политиков с идеей защиты гражданских прав и строгого соблюдения законности Кадыров ассоциируется далеко не в первую очередь ... Принятие "закона о религиозном экстремизме", создание "исламского центра борьбы с экстремизмом" - шаги на пути к созданию пресловутого госоргана по делам религий и не миеют ничего общего с чаемым нами подлинным воцерковлением государства. И мы не можем не высказать свою поддержку Президенту, отвергнувшему кадыровские "искушения", заявившему о непрятии идеи госоргана, о котором прямо просил Кадыров, и указавшему на необходимость государственной поддержки традиционных конфессий, в первую очередь - Церкви. Фактически это то, о чем писал и пишет СПГ. Если эта тенденция не случайна, если за словами последуют и дела, основания для "оппозиционности" верующих исчезнут сами собой. Другое дело, что к настоящему моменту политические "наставники" Кадырова не сидят сложа руки. Последние события в Приднестровье вызывают большую тревогу. По инициативе уполномоченного по делам религий Заложкова предложен и принят с некими поправками закон, согласно которому он требовал прав "регистрировать" и "аттестовать" священников, контролировать финансовую деятельность приходов, разрешать или запрещать священнослужителям въезд в ПМР, и так далее. Владыкой Юстинианом Заложков, лицемерно рассуждавший, что все эти нововведения необходимы для блага верующих, отлучен от Церкви. Недавно арестован активный и деятельный священник о. Дионисий Абрамов, под предлогом неких "экономических" обвинений. Среди верующих в ПМР существует стойкая убежденность, что за арестом стоит начальник отдела контрпропаганды МГБ Приднестровья Дмитрий Соин, чьи связи с группой разработчиков "Русского ислама" известны. Создается впечатление, что в ПМР отрабатывается эксперимент по "равноудалению Церкви от государства", проверяется реакция верующих и Священноначалия на возможные притеснения.

Тем из "светских специалистов по религии", для которых права человека и гражданские общественные свободы являются реальной ценностью, а не одним из возможных аргументов, пора бы и определиться - кто им идейно ближе: Кадыров с приднестровскими чекистами, или гражданские организации верующих, защищающие свои конституционные права?! Пора понять, что если общество хотя бы в какой - то мере свободно, и если у его граждан существуют религиозные убеждения, существует вера, то религиозно мотивированная, основанная на вере общественная и политическая деятельность в таком обществе неизбежна. Возможно, это трудно понять тем людям, чье мышление формировалось в советскую эпоху принципиального исключения религии из сферы общественной жизни, возможно, результат советского насилия до сих пор представляется им естественным положением вещей. Скорее всего, именно этим обусловлена готовность записать в "маргиналы" все православное общественное действие без разбора.Но сегодня противодействовать его осуществлению - значит противодействовать либо религиозности, либо свободе общества, а скорее всего - тому и другому сразу. Что предлагают нам "эксперты"? "Нам необходимо вернуться к свободе и на ее основании говорить о свободах" (Валерий Фадеев). Что это означает: давайте вернемся к либерализму, к свободе в нашем понимании, и на этом склизком и ненадежном основании объясним что такое свобода остальным. Между тем, именно либеральное восприятие Церкви как "корпорации" и исключает возможность понимания ее действительной природы, не дают возможностей адекватной оценки общественной деятельности верующих. Если Церковь - это только епископат и священство, "жреческая каста", которая принципиально аполитична, то создание православных общественных организаций действительно можно расценить лишь как "деструктивный и дезинтеграционный фактор в российской политике". Тем не менее мы видим, что это не так, что утверждения о поголовной маргинальности политически активных православных - миф, основанный на предрассудках, унаследованных с советских времен. Православное общественное действие в любом случае будет играть свою роль в жизни нашей страны, и задача мыслящих людей - не пытаться вытеснить его на обочину, не убеждать верующих в том, что правовые механизмы - не для них, не провоцировать агрессию, но способствовать его очищению от маргинальных сил, введению в общее русло гражданского действия.

Сегодняшнее время - это время борьбы за реально существующие ценности. Тот, кто не верит в существование объективных ценностей, неспособен к реальной правозащите. Эпоха либерализма кончилась; но не закончилась общественная жизнь, теперь у нас другие возможности, другие опасности, другие задачи. Издыхающий российский либерализм еще способен напакостить напоследок тем, кто хочет видеть свою страну действительно свободной. Но мы убеждены, что сторонники действительной и действенной свободы не могут не понимать, что в будущей России, какой бы она не была, гражданское действие невозможно без участия верующих, без участия нашей Церкви. Вот реальные вопросы и ответы на них: кончается ли гражданское действие в России вместе с либерализмом? Нет. Будут ли верующие принимать участие в общественной жизни? Да, будут, стремятся к этому и добиваются этого, и делают это по мере своих сил. Демократию в ее существовавшем варианте погубил прежде всего цинизм, убежденность в отсутствии ценностей. Это именно то, чего в Церкви нет.

СМ.ТАКЖЕ:

Президент В.Путин против госоргана по делам религии, вмешательства в церковные дела и за закон о поддержке традиционных конфессий. Кадыров требует власти исламу в общероссийском масштабе. Комментарий пресс-службы СПГ

В Приднестровье проводится эксперимент по "равноудалению" Русской Православной Церкви от государства. Николай ПИВОВАРОВ

Подборка материалов сайта на тему: "Борьба с антицерковным лобби"

Читайте на сайте вести из Приднестровья

Пресс-служба "Единого Отечества" / СПГ